– А вы всегда говорите правду? – Таня лукаво улыбнулась.

– Стараюсь. – Гуров пожал плечами. – Не всегда получается. Жизнь врать порой заставляет, бывает, характера на правду не хватает. Слаб человек.

– Потрясающе! – Таня села и уставилась на него, словно увидела что-то ей совершенно незнакомое.

Гуров решил инициативу в разговоре перехватить, используя старый, избитый прием: встречный вопрос.

– А как у вас, Таня, с правдой и ложью? Каковы ваши взаимоотношения?

– У меня? – Таня почему-то удивилась, затем захохотала, свалилась на одеяло. – Умереть можно! Я же баба! Для меня правду сказать – что уксусу выпить.

Она явно валяла дурака, говорила чушь, желая отгородиться, спрятаться. Гуров невольно насторожился, придавая голосу серьезность, сказал:

– Зачем женщин обижать? Думаю, вы разные.

– Думаешь. – Таня вновь села, взглянула на Гурова уже без любопытства, оценивающе, словно прикидывая, с какого боку ударить.

Он взгляда не отвел, не улыбнулся. Пауза излишне значительно затягивалась. «Ох и непроста ты, девушка, что-то ты мне голову морочишь». Гуров словно проснулся. Начал прокручивать все их встречи и беседы, понял, что не успевает – не все восстановит, не поймет вот так, сразу. И прошлое отбросил, сосредоточился на настоящем.

– Ох, мужики, мужики, – вздохнула Таня. – Повелители, умники, которые все знают. Мы, конечно, разные, а в одном, считай, одинаковые. Что правда, что ложь? Добро? Зло? Да ну вас! – Она махнула на Гурова рукой, повернула лицо к солнцу. – Такой день! Настроение! Все испортили!

«А что я, собственно, испортил? – подумал Гуров. – И кто этот разговор начал? Что-то ты, девушка, запуталась, сейчас я тебе помогу выбраться».

– Я согласен, – миролюбиво заявил он. – Вы врушка. Свойственно данное качество вашему очаровательному полу… Оставим это. Поговорим о вас лично. Вы ведь живете на холме? – Гуров указал направление.

– И это правда, – обрадованно согласилась Таня.