— Нет, я спросил, разумеется.

На других снимках фрагменты внутреннего церковного помещения… вон, икона валяется.

— Отпечатков на лопатке, она есть на фотографии…

— Я видел.

— Отпечатков не оставили.

— Протерли, не дураки же совсем. В смысле ценностей, на которые покушались, что дьякон сказал?

— В иконостасе, ну и отдельно, на стенах, под которыми подсвечники высокие стоят… — Прокурору удалось разглядеть: кровь прошла еще вбок по скуле под волосами и, наверное, прокапала на пиджак. — В иконостасе были две старые иконы ярославской школы пятнадцатого века, их настоятель городского собора на открытие церкви отдал. Одну пытались выломать, она, вот, удобно как раз стоит почти по центру. Видите, там стрелочка небольшая?

— Вижу. А та, что на полу валяется?

— Новое письмо, дьякон сказал — тысяч двадцать.

— Рублей?

— Да. Это что-то вроде серийной продукции. Мастерские выполняют их в основном по лекалам.

— А другая ярославская где?

— Очень неудобно расположена, сбоку вверху.

— Да, вижу вторую стрелку.

— У них, оказывается, для каждой иконы свое непростое место, в зависимости от того, что изображается, — поделился молодой человек как большим откровением.

— А на сколько эти ярославские тянут?

— Дьякон сам толком не знает. Но дорогие.

Прокурор поднял голову, что-то припоминая…

Потом вернулся в прежнее положение и быстро снял телефонную трубку.

— Чего мучиться, сейчас в Москву позвоним, всё узнаем.

Через полминуты молодой человек услышал, как шеф поприветствовал какого-то Яшу и стал спрашивать про иконы.

— Сюжет? Я тебе, сам понимаешь, могу сказать только сухим прокурорским словом, без богословского смысла.

Он стал вглядываться в фотографии и описывать.